«Хотя бы еще недельку Антона разрешил бы главврач подержать, - подумала тетя Маша, - но, видимо, никак нельзя».

Задумавшись о своих проблемах, тетя Маша не заметила, что Лев Соломонович уже давно говорит свой тост.

- Вот так, тетя Маша, - провозглашал главврач, потрясая чашкой с коньяком так, что дорогой коньяк расплескивался на пол, - твоего сына ведь, если не ошибаюсь, зовут Антон? Так?

- Так, - согласилась тетя Маша, - Антошка...

- И сегодняшнего новорожденного Сливянского малыша, кстати, назвали тоже Антон в честь его деда, - продолжил Лев Соломонович, - а отчество у малыша этого Сергеевич. А у твоего отчество какое?

- Тоже Сергеевич, - ответила тетя Маша, сжимая свою чашку коньяку обеими руками.

Запах едкой хлорки с ее потрескавшихся рук забивал терпкий аромат дорогого греческого коньяка.

- Так вот что получается, тетя Маша, - усмехнулся горькой усмешкой Лев Соломонович, - и твоего зовут Антон Сергеевич, и того малыша, что сегодня родился, тоже зовут Антон Сергеевич. Так?

- Так, - согласилась кивком тетя Маша.

- Зовут их совершенно одинаково, - продолжил главврач, - а жизнь у них будет, ой, какой разной! Ты даже не представляешь! Просто две большие разницы!

С этими словами Лев Соломонович опрокинул в себя коньяк, глотнул и плюхнулся в кресло.

- Бери, давай, - предложил он, - кушай колбасу, мясо, конфеты, бери, что хочешь. Закусывай.

Тетя Маша отпила коньяк, он показался ей горьким и невкусным. Взяла конфету, развернула, отправила в рот.

- Присаживайся, посиди со мной, - предложил Лев Соломонович.

- Мне полы нужно намыть еще, - напомнила тетя Маша.

- Намоешь, никуда твои полы не денутся, - махнул рукой главврач.

Тетя Маша присела на стул, который стоял рядом со столом главврача. Лев Соломонович еще наполнил чашки коньяком.