- Вы специально меня позвали сюда, чтобы меня обидеть? – печально спросила тетя Маша, положив недоеденную колбасу обратно на стол.

- Не специально, - ответил главврач, - ты думаешь мне, тетя Маша, все легко далось? Я сам в этой жизни пробивался, чтобы в этот роддом попасть мне знаешь сколько пришлось ночей не спать, корпеть над учебниками. И все равно, если бы мой папа не работал в управлении здравоохранением фиг бы я сюда попал со своим красным дипломом! Вот так-то, тетя Маша!

- Я вам не тетя Маша, - грустно произнесла уборщица.

- А кто тогда? – изумился поддатый главврач.

- Мне тридцать два года, - ответила она, - почти столько же, сколько и вам…

- Да ну? – еще больше удивился Лев Соломонович. – То-то я думаю, что это ты в сорок с лишним лет вдруг рожать собралась…

Поняв, что сморозил что-то не то, главврач кашлянул и протянул уборщице коробку конфет «Грильяж в шоколаде».

- На возьми, - сказал он, - ты тут работаешь за троих, а зарплата, наверное, не очень большая. И ты на меня не обижайся, ладно. А конфеты бери.

Тетя Маша коробку с конфетами взяла. Ей было не удивительно, что доктор приписал ей десять лишних лет. В платочке, в халате, со шваброй в руках с вечно красными от недосыпания глазами и «мешками» под ними она от слез она и не выглядела на свои тридцать два. Да и проруха судьба побила ее так, что на лбу седая прядь торчит из-под платка. Немудрено, что не только главврач, но и весь роддом считает ее старухой.

- Ты знаешь, что… - пробормотал Лев Соломонович. – Не обижайся на меня. Никто не знает, что через десять лет будет, а через двадцать и подавно.