За двадцать минут до отправления первой электрички Максим Чудаков уже был на станции Снегири. Путь его лежал в Москву.

Глава третья

Легкий туман рассеялся, как только первые робкие лучи утреннего солнца коснулись сырой, покрытой обильной росой, земли. Птичий хор возвестил о начале нового дня -- теплого, безоблачного, по-настоящему летнего. Пахло влажным лесом, цветами и железной дорогой.

В ожидании поезда Максим Чудаков нетерпеливо прохаживался по безлюдной платформе. За пять минут до прибытия электрички он вдруг вспомнил, что нужно взять билет. У билетной кассы он наткнулся на седого древнего старика в белой фуражке и старом поношенном пиджачке. Старик сидел на пустом ящике из-под вина и подслеповатыми глазами щурился на потухшую "козью ножку".

-- Вот незадача, -- бормотал он, ища в кармане спички.

-- Доброе утро, -- бросил ему на ходу Чудаков и отошел к краю платформы. Электричка вот-вот должна была подойти, и он нетерпеливо ждал ее появления из-за ближайшего поворота.

-- А ружьишко-то куды дел? -- вдруг прошамкал старик негромко, как будто между прочим.

-- Что? -- отозвался Чудаков, не расслышав. -- Вы это мне?

-- А то кому же! -- Старик зажег спичку и с удовольствием прикурил. -- Ружьишко-то, говорю, вчерась было, а сегодня, гляжу, нету. Куды сплавил, говорю? Ась?

Чудаков воспринимал старика как незначительную деталь окружающего ландшафта -- не более. Он и раньше видел этого древнего деда -- все на том же ящике из-под вина и с традиционной "козьей ножкой" в редких, кое-где еще оставшихся, зубах, но особого интереса к нему не проявлял. Мало ли чудаков на свете! Пусть себе сидит, раз ему так хочется. Нынешним же утром Максим более, чем когда-либо, не был расположен замечать этого заядлого курильщика махорки, так как в мыслях своих давно уже несся к Москве и шел по следу преступника. Карман его джинсов жег газетный клочок с таинственным телефонным номером.