Электричка остановилась. Двери автоматически открылись, и незнакомец в плаще уверенно вошел в неосвещенный тамбур. В глубине тамбура вспыхнула спичка, и из открытых пока еще дверей поплыл сизый дымок сигареты. Но вот поезд дернулся, зашипел, и двери захлопнулись.

Когда обессиленный, чуть живой Максим Чудаков вскарабкался на платформу, поезд уже тронулся. И Максим действительно завыл -- завыл от отчаяния. Платформа Снегири была безнадежно пуста.

Обратно он шел медленно и долго. Невеселые думы одолевали неудачливого преследователя, но чем ближе он подходил к дачному поселку, тем больше эмоциональная направленность его мыслей уступала место холодному анализу последних событий.

Был ли этот человек преступником -- вот вопрос, который вдруг со всей ясностью встал перед Чудаковым. Возможны были несколько вариантов объяснения тому, что произошло нынешней ночью. Первый: преступление совершено, но этот человек -- обычный охотник, не имеющий к выстрелу никакого отношения; в момент выстрела он вполне мог случайно оказаться возле дачи профессора, проходя через поселок. Второй: стрелял действительно он, но это еще не доказывает, что он преступник (на то он и охотник, чтобы стрелять); возможно, выстрел был случайным. Правда, этот вариант имел одно слабое место: сразу же после выстрела незнакомец был замечен Чудаковым выходящим из дома профессора Красницкого. Третий: преступления не было, выстрела -- тоже, все это -- плод воображения Максима Чудакова, подогретого детективным чтивом заморской писательницы; одним словом, все это могло ему просто присниться. Теперь факты. Был человек с ружьем, вышедший из дачи профессора Красницкого. На зов Чудакова он не отозвался, но и явной попытки к бегству не предпринимал; с последней электричкой он уехал в сторону Москвы. Ничего предосудительного. Странно только одно: почему он не откликнулся, когда Чудаков звал его? Опять возможно несколько вариантов: либо он глух, либо в силу своего нелюдимого нрава не желал вступать в разговор с незнакомцем, либо его удерживало от контакта с кем-либо совершенное им преступление.