– Но мы же не знаем точно, где…

– Совершенно неважно, где точно. Просто сделайте это и все.

– Но это будет означать, что Баретто плюс кто-то еще узнают об этом…

– Ну и плевать! Просто сделайте это, Диана.

Наступила непродолжительная напряженная пауза. Крамер с нескрываемо несчастным видом смотрела в пол.

– Посудите сами, – сказал Дониджер, вновь повернувшись к Гордону. – Помните, как Гармен хотел перехватить контракт у моей старой компании? Помните утечку информации в прессу?

– Помню, – ответил Гордон.

– Вы тогда так переживали из-за этого, – ухмыляясь, проговорил Дониджер. – Гармен был жирной свиньей, – пояснил он Крамер. – Тогда он сильно похудел из-за того, что жена посадила его на диету. Мы распустили слухи, что у Гармена неизлечимый рак и компания из-за этого должна закрыться. Он, конечно, отрицал это, но ему никто не верил из-за перемены во внешнем виде. Мы получили контракт. А я послал большую корзину фруктов его жене. – Дониджер рассмеялся. – И никто не смог проследить, что сплетню распустили мы. Все это входит в правила игры, Диана. Бизнес есть бизнес. Закиньте этот чертов автомобиль в пустыню.

Она кивнула, но не подняла глаз.

– И далее, – продолжал Дониджер, – я прежде всего хочу узнать, какого дьявола Трауба занесло в камеру перехода. Ведь он уже совершил слишком много перемещений и накопил слишком много дефектов транскрипции. Он перебрал свой лимит. Предполагалось, что он больше не будет совершать перемещений. Он не прошел санитарной обработки для перемещения. Вокруг этой камеры у нас полно охраны. Так каким же образом он вошел туда?

– Мы считаем, что он заявил, будто собирается настраивать машину, – ответила Крамер. – Он дождался вечера, смены охранников и забрался в машину. Но сейчас мы все это выясняем, – Я не хочу, чтобы вы это выясняли, – саркастически проронил Дониджер, – я хочу, чтобы вы это выяснили, Диана.

– Мы выясним это. Боб.

– Это будет куда лучше, черт бы его побрал, – мрачно проворчал Дониджер. – Потому что компания стоит сейчас перед тремя существенными проблемами. И Трауб – наименьшая из них. Другие две куда серьезнее. Намного, намного серьезнее.