– Да.

– А ты представляешь, что это будет означать? Для всех. И для тебя, в частности.

– Мы не имеем права хранить все это в тайне.

– Если мы сядем, то тем самым добровольно похороним себя, – негромко сказал Горт. – Похороним в прошлом. Это, надеюсь, ты понимаешь?

Вен вплотную подошел к Горту.

– И все-таки… несмотря ни на что… мы должны рассказать остальным, сказал Вен. – Мы не имеем права. Понимаешь? Не имеем права скрывать.

– Наверно, ты прав, – вздохнул Горт. – Я тоже это понял. – Оба одновременно посмотрели на хронометр, поблескивающий в центре пульта.

– Кратер появится через двенадцать минут, – сказал Вен и потянулся к видеофону.

– Погоди, – остановил его Горт. – Охота тебе оказаться посмешищем? Я предлагаю вот что: давай понаблюдаем за шарами еще раз. Один-единственный раз. Если они на этот раз не исчезнут – тогда можно оповещать экипаж, а там уже как капитан решит.

– Хорошо, – сказал Вен. – Еще один раз.

Если бы второй штурман и астробиолог корабля знали, что потеряет человечество из-за их медлительности! Возможно, если бы экипаж «Валенты» принял срочные меры, беду можно было бы предотвратить. Возможно… Впрочем, рассуждения на тему «что было бы, если бы» вряд ли обладают большой ценностью.

Когда центральный мозг Серебристого шара спохватился, было уже слишком поздно. Регулятор температуры вышел из строя, и наладить его было невозможно. Каждая из миллиардов клеток, составляющих организм Серебристого шара, взбунтовалась, и гибель каждой из них была равносильна гибели целого мира – настолько огромную информацию несла каждая клетка.

С повышением температуры жидкий гелий начал превращаться в газ. Газ не находил себе выхода, и давление внутри Серебристого шара катастрофически повышалось.

– Вот они. Оба!.. – Как ни странно, Горт уловил в голосе Вена радость.

– Клянусь космосом, Серебристый вырос раз в десять, – сказал Горт. В душе он смирился уже с тем, что вместе с «Валентой» нырнет в глубокое прошлое. И когда корабль – усталая рыбина – вынырнет у благословенной Земли, Горт уже не встретит на ней ту, которая дороже всего на свете…