— Добей!

Я вытащил нож и всадил ключнику в сердце.

— Собаке — собачья смерть] — бросил князь. — Думаю, у тебя хватит ума забыть об услышанном?

Я кивнул.

— С Глинским я сам разберусь. Скажи Митрофану — пусть завернут в холстину и выкинут эту падаль из моего дома. Ключи отдай ему же.

Князь вышел, а я замкнул дверь и пошел выполнять поручение. Все, закончено задание князя, и удалось это сделать быстро.

Митрофан все понял с полуслова и ничему не удивился — мне показалось, что это не первое такое поручение от князя.

Я присел на пенек на заднем дворе. Похоже, я здорово влип. Одно дело — хранить государев секрет, другое — соприкоснуться с личными тайнами двора. Ладно, ключник мертв — туда ему и дорога, сам смертоубийство замышлял. Но я из-за своего дурацкого рвения стал невольным свидетелем важного разговора. Теперь совсем не исключено, что в скором времени и мне придется умереть — от ножа в спину или другого несчастного случая. В таких тайнах свидетелей живыми не оставляют. Хоть я и не давал повода князю усомниться в умении держать язык за зубами, но кто для князя Юрий Котлов? Один из многих дружинников, пусть даже умный и удачливый, смелый и исполнительный. Так ведь и новых найти можно, только свистни — сами объявятся. И чем больше я думал, тем сильнее меня охватывало желание поскорее унести из княжеского дома ноги. Как там у классика? «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Все! Я определился. Жалко покидать обжитое место — так ведь и дом не мой, семьей не обзавелся; а что к дружинникам прикипел — так это боевые товарищи, и по велению князя найдутся желающие перерезать мне горло в темном переулке или пустить арбалетный болт в спину в каком-нибудь бою, свалив смерть на неприятеля.

Сейчас уйти нельзя — сразу искать бросятся. Возьму с утра деньги — как без них первое время прожить? — сделаю вид, что на торг пошел, да и был таков.