— Спасибо за приглашение, купец, но не обижайся — не мог у. Бойцы мои заулыбались:

— Говорили мы ему — не верил.

— Ну тогда прощевай, Юрий. Торопиться мне надо. Сам понимаешь — смотрины отменить нельзя, договор. Коли надумаешь — завсегда приму. У князя служба колготная. У меня спокойнее и сытнее.

— Извини, Святослав, я решений не меняю. Купен встал, по-дружески похлопал меня по плечу, поклонился нам всем и вышел. Бойцы уселись на лавку, Павел промолвил:

— По-моему, спесь с него слетела слегка. Как дочь потерял, человеком стал.

— Брось, Паша, — перебил его Герасим, — расскажи лучше, как все повернулось.

Я коротко пересказал об освобождении девушек, не упомянув только, что проходил сквозь стены. Герасим, услышав о злате-серебре, оставленном в избушке, аж за голову схватился и застонал:

— Что ж ты все бросил, хоть бы один мешок добром набил!

— Не хочу, Герасим, я этого золота, оно злодеями у людей отобрано, в крови все.

— Не брал бы себе, коли душа протестует, нам бы отдал, вот я бы не отказался.

Бойцы засмеялись:

— Заждались мы тебя, атаман, все жалели, что одного отпустили.

— Все закончилось лучшим образом. Сегодня отдыхаем, завтра назад, возвращаемся домой, в Москву. Нечисти не видно и не слышно боле, шайку разбойничью вывели под корень, а ежели кто и остался — не скоро с силами соберется. Сейчас деньги поделим, и делайте что хотите.

Мы уселись за стол, честно поделили содержимое кошеля, что передал нам купец. Завернув деньги в тряпицу, Герасим убрал их за пазуху и попросил посмотреть перстень. Мне не жалко. Герасим повертел его, надел себе на палец, полюбовался и с видимым сожалением вернул, цокая языком:

— Красивая вещь, дорогая.

— Старайся, и у тебя будет такая же.

После полудня ко мне пришла целая делегация — мелкие купчики, ремесленники. После приветствия и пожелания здоровья начали разговор.