Князь указал пальцем в потолок.

— В окружении самого государя? — вырвалось у меня.

— Именно, в корень зришь, за что я тебя и уважаю. И дело поручил тебе потому как у тебя голова думать способна. Иди, отдыхай, присматривайся. Никому, даже в дружине, ни словечка. Падет на кого подозрение — сразу ко мне. Да не тяни, государь важное дело замыслил, — не потому ли кто-то меня убрать схотел?

Откланявшись, я отправился в воинскую избу. Вокруг дружинников, что ходили со мной в Муром, собрались уже все свободные воины и, раскрыв рты от изумления, слушали рассказ Павла о наших схватках с нечистью. Интерес был неподдельный, ведь раньше никому из воинов не приходилось сталкиваться с неведомыми тварями.

Моего прихода никто и не заметил, только старший наш, Митрофан, головой кивнул, здороваясь. Я с удовольствием завалился на свой топчан.

М-да, вот уж чего не ожидал — так это что сон мой реальностью окажется. Правильно говорят в армии — любая инициатива наказуема. Князя, покровителя своего, от смерти спас, но как задание его выполнять? Во дворе княжеском три десятка дружинников и полсотни слуг. Кто из них на злато-серебро польстился — попробуй вычисли! А может, и того хуже — не за деньги продался, но злобе своей, а князем невзначай обиженный.

Я размышлял так: у меня только два пути. Первый — втихую обыскать дом и найти пузырек с ядом за сундуком. Ведь в своем сне я его ясно видел. Ага, вот еще — руки видел! Лица не рассмотрел, руки только, причем руки мужские, крупные. Стало быть — задача облегчается — женщин можно исключить. Еще можно исключить нас четверых, бывших в Муроме, детей князя, жену его. Ого, уже четверть почти из списка подозреваемых выпала! Если пузырек с ядом найду — брать его нельзя: злодей затихнет на время, а яд снова принесет. Вроде засады надо сделать.