Я еще раз подумал, что она ходит чересчур быстро для тесного помещения, уставленного стеклянной посудой. - Медленней ходить вы не сможете,- вздохнул я.- Но, по крайней мере, потеснее прижимайте локти. Вид у девушки был достаточно провинившийся, но я не жалел ее, предчувствуя, что еще натерплюсь с ней бед. Зайдя в кабинет, я вскрыл пачку только что прибывших иностранных журналов. Среди них лежал и проспект нового альманаха, который собирался выпускать английский издатель. Он писал, что в альманахе опубликует гипотезы и теории, признанные бредовыми, а также работы вроде "вечного двигателя". Это он будет делать с целью: во-первых, выловить "среди бредовых гипотез настолько бредовые, чтобы они являлись еще и верными", и, во-вторых, чтобы повеселить ученую публику. Я позвонил два раза, и через несколько минут в кабинет вошел мой заместитель и однокашник Юра. - Глянь.- Я протянул ему проспект. За дверью прозвучал жалобный звон стекла, но мы притворились, будто не слышим его, хотя меня и передернуло. Через несколько минут звон повторился, и я знал, что это последнее "прости" большой колбы, названной нами "люсьена". Такие колбы были дефицитными. - Мы закончили электрофорез. ДНК* из тимуса не дает контрольных изменений,- сказал Юра, намекая, что сегодня "люсьены" уже не очень понадобятся. Он хотел меня утешить. - Ладно,- сказал я бесшабашно, и Юра все понял.- Ты по-прежнему веришь в то, что мы найдем "стрелки часов"? - Или бросим работу? - весело подхватил он и сразу же стал серьезным, почти суровым.- Конечно, проще всего ответить: мы стареем потому, что живем. Но если разобраться, то мы стареем в той же мере, в какой накопляются изменения в ДНК наших клеток. Но почему мы аккумулируем жизнь до двадцати семи лет, сохраняем равновесие между тридцатью и сорока пятью и катимся под уклон после пятидесяти пяти? Разве все эти вопросы уже выяснены? И разве придумали им другое объяснение, кроме часов? - У которых количественные накопления секундной стрелки ведут к передвижению минутной, а передвижения минутной - к прыжку часовой.