- А может, сначала без них? - послышался голос. Это был обычный прием Артура Кондратьевича. Я отложил портфель и повернулся к вице-президенту. Но оказалось, что фразу произнес не он, а КД. - В общих чертах мы знаем проблему. Расскажите об исследованиях нуклеиновых кислот. На этот раз со мной говорил Артур Кондратьевич. Я обстоятельно рассказал о наших опытах по классификации отдельных звеньев "винтовой лестницы" ДНК. - Нам удалось выяснить,- сказал я, с шуршанием разворачивая огромные фотолисты, сделанные с помощью мезонного аппарата,- что выбивание триплета нуклеотидов вот в этом месте ничем не проявляется в деятельности клетки, но ведет через длительное время к постепенному сворачиванию цепочки. Мне в ответ прозвучало; - Мина сверхзамедленного действия, не так ли? Это подходит для процесса старения... - Но "подходит" - еще не значит "является причиной". Я переводил взгляд с Артура Кондратьевича на КД, чтобы определить, кто из них что говорит. - Уже успели весь институт подключить к этой работе? Мои зубы словно увязли в липких конфетах. - Не смущайтесь. Это неизбежно. "Когда руководитель работы становится руководителем института... - Даже если его мучает совесть... - Невзирая на яростный отпор других заинтересованных лиц... Я больше не пытался различать, кому из них принадлежит та или иная фраза. Я говорил с ними как с одним существом: ведь, пожалуй, это и было так. КД, который только условно можно назвать автоматом, стал носителем части "я" своего двойника. И после смерти Артура Кондратьевича он сохранит и понесет дальше его память, его логику, продолжая начатые им дела, являясь консультантом многих научных работ. Он останется среди людей как модель мозга ученого, кое в чем уступающая оригиналу, но во многом превосходящая его. И благодаря КД не растворится, не потеряется для людей ни память, ни специфика мышления, ни замыслы ученого. Наоборот, они будут все время пополняться, обогащаться новым опытом. - А вы прощупывали магнитные свойства звеньев ДНК? - спросил Артур Кондратьевич.