«Пора идти к невропатологу, – расстроенно подумал он. – А то и к психиатру».

Он встал и, завернувшись в одеяло, подошел к окну. Захлопнул форточку и замер, глядя на небо. Плотный облачный покров исчез, словно стертый чьей-то гигантской рукой, и в небе холодным светом горели зимние звезды. А над крышей соседней многоэтажки круглым небесным глазом висел сияющий диск полной луны. Было в этом беззвучном ночном сиянии нечто таинственное и грозное, изливалась с черных небес сила гораздо более могущественная, чем сила человеческая, и невозможно было отвести взгляд от этого мощного потока, от этого распахнутого немигающего глаза, проникающего в самые глубины души. Сергею казалось, будто чьи-то бесплотные, но цепкие пальцы уверенно и быстро роются в его голове, что-то ловко делают там, перебирают какие-то струны, настраивают на нужный лад – и неведомый зов из зуда, из ноющей зубной боли превратился в тихий звенящий звук; этот звук нельзя было заглушить, от него нельзя было отмахнуться, он настойчиво звал к своему источнику, не оставляя места для раздумий и сомнений. Не подчиниться ему было просто невозможно, как невозможно не подчиниться желанию дышать.

«Полнолуние… – отрешенно подумал Сергей, как зачарованный глядя на торжественно сияющую пленницу земного притяжения (вот только кто у кого находился в плену?) – Лунный свет… Он действует, как катализатор…»

О врачах он больше не думал. Он знал, что утром отправится в тот дом на улице Гоголя, в квартиру номер пятьдесят три, – и почему-то ничуть не удивлялся такому своему решению.

2

Глаза в глаза

Сергея разбудил звонок телефона. Он, не соображая, где находится, встал с дивана и пошел на звук, в прихожую, по пути наткнувшись на дверной косяк.