В подъезде было тихо. Поднявшись на третий этаж, он сглотнул и привалился спиной к перилам. Серая железная дверь существовала не только в его сне. Серая одноглазая дверь с блестящими «пятеркой» и «тройкой», которые вдруг показались ему зловещими кабалистическими знаками.

Зов не умолкал.

Зачем-то оглянувшись, Сергей неуверенно подошел к двери, сделал глубокий вдох-выдох и нажал на кнопку звонка. Он не мог этого видеть, но знал, что холодный взгляд незримой луны на мгновение стал одобрительным – он поступил именно так, как и обязан был поступить.

За дверью довольно долго было тихо и Сергей поднял руку, чтобы позвонить еще раз, но так и не позвонил. Какое-то новое, прорезавшееся вдруг чутье подсказало ему, что его разглядывают в «глазок». В тот же момент щелкнул замок – раз, и еще раз – и дверь медленно приоткрылась. Сергея прошибла испарина и он отступил на шаг, приготовившись к любым неожиданностям.

В дверном проеме стоял плотный высокий парень в зеленом фирменном спортивном костюме. У парня было широкое скуластое лицо с коротким мясистым носом и рыжеватой щетиной на щеках и подбородке, крепкая шея и густые, слегка вьющиеся пегие волосы, к которым если и прикасалась расческа, то явно не сегодня, а еще вчера вечером, перед сном. Из-под широких бровей настороженно смотрели на Сергея темные глаза. Одной рукой парень держался за невидимую Сергею внутреннюю ручку двери, а другой опирался на черную отполированную трость. Скользнув взглядом вниз, к ногам хозяина квартиры номер пятьдесят три, Сергей понял, что вычурная трость – не какая-то причуда, и не средство самообороны, а печальная необходимость: под пестрым женским очень недешевым платком, обмотанным вокруг неестественно большой ступни парня, явно скрывался гипс. Кажется, это и была та странность, из того сна… Парень выглядел ровесником Сергея и был ему совершенно незнаком.

– Вы ко мне? – голос у парня оказался низким, басовитым, густым, как шоколадная масса из телерекламы. Смотрел он при этом куда-то зa спину Сергея, на пустую лестничную площадку, и стискивал свою массивную трость с таким видом, словно все-таки вот-вот собирался использовать ее именно в качестве дубинки.