Она с ужасом вспомнила тот день, когда мельком видела Храмовых Затворниц, проводящих жизнь в молитвах за души крепковеров. Вид этих крайне молчаливых, закутанных с головы до пят женщин, которым запрещалось покидать монастырь, запрещалось разговаривать, запрещалось… жить! — потряс Тэлию. Перед ней распахнулась западня еще страшнее, чем Замужество; одно воспоминание о Затворницах вызвало у нее ощущение удушья.

Тэлия неистово замотала головой, не в силах вымолвить ни слова: в горле застрял ком.

С грохотом отодвинув табурет, Келдар поднялась и надвинулась на испуганную девочку, которая не смела шелохнуться, как мышонок в когтях у кошки. Мертвой хваткой сжав плечи Тэлии, она тряхнула так, что у девочки лязгнули зубы.

— Что с тобой творится, девчонка? — гневно вопросила Первая Жена. — Ты не хочешь Почтенного Замужества, ты не хочешь Покоя Богини, чего же ты хочешь?

«Все, чего я хочу, — это чтобы меня оставили в покое, — подумала Тэлия в тихом отчаянии, — Я не хочу ничего менять…»

Но этот предатель, ее язык, снова не сдержался и помимо воли Тэлии выболтал ее мечту. До нее вдруг донесся собственный голос, произнесший:

— Я хочу быть Герольдом.

Келдар поспешно, с брезгливым ужасом отпустила ее плечи, словно обнаружила, что держала в руках какую-то мерзость, выползшую из навозной кучи.

— Ты… ты… — Наверное, впервые в жизни невозмутимая Келдар не могла найти слов. Потом, опомнившись, она обрушилась на Мать Мужа, как на козла отпущения.

— Теперь вы видите, к чему приводит цацканье с детьми? Вот что выходит, когда позволяешь девчонке занестись слишком высоко. Чтение! Счет! Девушке не нужно знать больше, чем требуется, чтобы сделать надписи на банках с вареньем, пересчитать припасы или не дать себя обсчитать торговцу! Я предупреждала вас и вашего драгоценного Андреана, что случится, если позволить девчонке забивать себе голову дурацкими сказками! — Келдар снова повернулась к Тэлии. — А теперь, детка, я возьмусь за тебя всерьез…