— Меня зовут Наташа, — сказала перебежчица. — Мне у вас ужасно нравится. Я так себе все и представляла. — Она тряхнула головой. Волосы упали ей на лицо, и из-под них лукаво блеснул один глаз. — А вы на самом деле считаете теплоход миражом?

— Я лично так не считаю. — Пряжкин слегка поморщился. — Но вопрос этот обсуждать не стоит. Хочу дать вам один совет на будущее. Есть вещи, о которых упоминать просто нельзя. Не принято. Неприлично. Опасно, наконец. Мы к этому давно привыкли, это у нас, как говорится, давно в крови, а посторонний человек может попасть в неудобное положение. Если уж вы решили поселиться среди нас, принимайте все, как есть. Ведь уйти отсюда нельзя. Назад вас не пустят. А если и отпустят, то вы никуда не дойдете. Я не пугаю вас, а просто предупреждаю.

— Да, мне говорили об этом. Правда, несколько другими словами. Еще раз простите за ошибку.

— Никакой ошибки нет. Со мной вы можете говорить вполне откровенно. Но разговоры эти не должны касаться чужих ушей. А теперь задавайте ваши вопросы.

— Спасибо. Но сначала я должна хорошенько их обдумать. Вопросов столько, что голова идет кругом. Может, мы увидимся завтра где-нибудь в другом месте?

— Хорошо, — Пряжкин почувствовал легкое головокружение. — Где вас поселили?

— Пока в министерстве пропаганды. Дали койку в какой-то крошечной комнатке. Но там ночуют еще три женщины.

— Я найду вас. До свидания.

— До свидания. — Наташа широко улыбнулась и побежала к выходу.

Такую улыбку Пряжкин видел впервые в жизни. «Еще три женщины ночуют там», — вспомнил он ее слова. — Что она имела в виду? Любопытно… Весьма любопытно…"

Мыслями он был уже целиком в завтрашнем дне. Многое отдал бы сейчас Пряжкин за то, чтобы эти сутки миновали как можно быстрее.