— Да я-то не против, — наконец ответила она.

Через несколько минут они уже сидели за небольшим накрытым к обеду столом в комнате Велены. Царевичу было немного неловко, весь запас красноречия на сегодня он исчерпал. О чем еще говорить? Родни у нее нет, болото свое, видать, терпеть не может, да еще неотступно вертится в голове вопрос — как она с царским заданием справляться собирается. А вопрос этот Ивану не давал покоя все больше — он наблюдал, как кикимора ловко управляется со столовыми приборами своими лягушачьими лапками, словно и не в болоте всю жизнь жила. Велена ела неторопливо и с достоинством, не уронив ни одной крошки, но явно получая удовольствие от трапезы. И то и дело насмешливо поглядывала на царевича, у которого с аппетитом что-то стало не очень. Она первой нарушила затянувшееся молчание:

— А ты, царевич, на самом деле молодец, — ее глаза озорно блеснули, — Ситуацию оценил правильно. Нам с тобой лучше подружиться — все-таки вместе жить придется. Да ты не кисни, Иванушка! — добавила она, видимо узрев перемену в лице царевича, которую ему не удалось скрыть. — Ты даже не понимаешь, как тебе повезло! — она сама налила себе в кубок вина и сделала хороший глоток. — Это тебе сейчас так кажется, что ты попал в ужасную передрягу и все на свете бы отдал за нормальное человеческое счастье. Но это же скучно, Иван. Ты подумай, какая скукота — простая девушка, толстощекие дети, тепленький покой с кислыми щами, никаких тебе острых ощущений! Кикимора — это ж живое чудо, прямо рядом с тобой, а? — и она ему подмигнула, — Значит, ты хотел чуда в жизни, если тебе судьба такая досталась! И ты подумай, какой у тебя отец замечательный. Никаких банальных соседних королевн для выгоды государства. Какой полет фантазии, какое смелое восприятие жизни! Отдать будущее своих сыновей оперенной судьбе! Романтик, поэт! Ну чего у тебя такое лицо? — Велена засмеялась.

Царевич смотрел на нее с полнейшим замешательством — не может быть, чтобы она не понимала, в каком она положении! Тогда зачем эти странные разговоры? Она что, решила его уговорить на себе жениться, что ли? Чтоб он добровольно на это согласился? Или это он чего-то не понимает?