Невест рассадили за столы и выдали бумагу, перья и чернила.

— Напишите, дорогие невесты, царю-батюшке, пожелание. Это и будет вашим последним испытанием. А завтра уж честным пирком, да за свадебку! — провозгласил Еремей.

От звука его пронзительного голоса в голове у Ивана запульсировала боль. 'Тем лучше, — подумал Иван, — пусть уж лучше голова болит, чем душа'.

Невесты задумались. А Велена, хмыкнув, быстро что-то набросала на своем листе — ее лягушачья лапка удивительно ловко управлялась с пером, разбив тайные надежды Еремея, что она вообще не умеет писать.

Когда все девушки закончили, Еремей собрал их бумаги и подал царю.

— Ну, давай, Кондрат, — шепнул он ему, — Лучше даже не читай — скажи просто, что чушь!

Но царь не удержался и взглянул на лист, подписанный удивительно красивым вензелем — 'Велена'. Ему в глаза бросилось слово 'судьба', и Кондрат прочитал все пожелание:

'Желаю тебе, царь Кондрат, и всем потомкам твоим, никогда не бегать от судьбы. Убежишь — никогда не узнаешь ее милости, а не сможешь убежать — узнаешь ее гнев'.

Царь нервно сглотнул и встал с трона:

— Слушайте мое слово, слово царское, нерушимое! Завтра быть тройной свадьбе! Все невесты с честью выдержали испытания! Поздравляю!

— Ты что, Кондрат?! — прошипел на него Еремей, хватаясь за голову, — Что эта ведьма там написала?!

— Цыц! Это моя царская воля! — прикрикнул на советника царь, — Будет так, как я сказал!

Иван вздохнул и пошел за бутылкой — надо было подлечить похмелье и как-то пережить мысль о ненавистной и теперь неминуемой женитьбе.

— Э, нет! Так дело не пойдет! — сказала Велена, отбирая медовуху у царевича, — Ты что это решил испортить мне свадьбу? Иди лучше проспись.