— Не пытайся меня обманывать, говорю! По одежде и так видать, что ты царевич! А на болоте мне порядком надоело, неужели ты считаешь, что мне во дворце хуже будет?

Царевич схватился за голову:

— Не бывать этому! Проси, что хочешь за стрелу — добуду! А нет — так и забирай ее себе! Останешься ни с чем, а я вернусь домой и скажу, что ничего не нашел!

— Пойми, ты глупый! Нельзя эту стрелу выкупить, — примирительно сказала кикимора, -

Судьба за нас решила, что быть нам супругами. Если я тебе уступлю, то и тебя и себя погублю.

— Не верю! — надрывным голосом простонал царевич, — Не желаю я в эти глупости верить!

Иван резко повернулся и собрался идти прочь. Но не тут-то было, ноги его, вроде бы и неглубоко увязшие в трясине, и шагу не могли ступить, словно приковало его к месту что-то.

— Отпусти! Отпусти меня немедленно! — закричал царевич и потянулся за мечом.

— Это не я, — устало покачала головой кикимора, — Но могу помочь.

Она спрыгнула с кочки, подошла к нему и протянула свою перепончатую лапку:

— Дай мне руку и чары Стрелы тебя отпустят, — она смотрела на него серьезным, чуть печальным взглядом. И именно от этого взгляда Иван понял, что обречен — оба они обречены. Он с опаской принял протянутую лапку, она была скользкая, но не холодная. В то же мгновенье он почувствовал, что может идти.

— А если отпущу — опять увязну? — спросил он, уже зная ответ. Кикимора, молча, кивнула.

— Вот проклятый колдун! — тихо ругнулся царевич, — Ладно, идем. Там я с ним сам разберусь! И как ты пойдешь-то на своих лягушачьих лапах? До дворца ведь путь неблизкий! — спросил он, а потом, представив, как явится он со своей лягушачьей невестой, выпалил с досадой, — Ох! Мне ведь с тобой еще по городу идти!

— Да не переживай ты так, царевич! Как-нибудь доберемся, — холодно ответила кикимора, презрительно глянув на его перекошенное лицо, достала неведомо откуда зеленое покрывало и укуталась в него так, что только глаза из-под него видны были. Иван не смог сдержать вздох облегчения, и ему почему-то стало стыдно из-за этого.