Штурмовик положил бинокль на бронированный пол смотровой площадки, снял с плеча автомат и опустил рядом с биноклем. Похлопал по карманам, вытащил широкий короткий нож и бросил в угол. Металл звякнул о металл - и все стихло. Штурмовик повел плечами, словно освобождаясь от невидимого груза, провел рукой по коротко стриженным волосам, откашлялся и медленно произнес в черный шарик оповещателя:

- Внимание, всем: штурм!

Он прыгнул через ограждение площадки, упал в пружинящие заросли, вцепившиеся в одежду, и закрыл уши руками, всем телом ощущая непрерывные толчки почвы, содрогающейся от артиллерийского обстрела. Тяжелый гул и резкие звуки коротких ударов продирались сквозь ладони, а потом вокруг хрипло зарокотало - это двинулись в атаку бронемашины.

Штурмовик откатился в сторону от рванувшей с места самоходки, проводил ее холодным взглядом, закрыл уши заглушками, предохраняя себя от воя, несущего безумие, поднялся, пробежал немного по упругой просеке, оставленной самоходным орудием, и метнулся в сторону, четко представляя, в каком направлении движется стальная армия штурмующих, и куда пойдет он, решивший обмануть неприступный Дом.

Выло, гремело, стонало, вздрагивала почва, небо стало сизым, а потом угрожающе лиловым, и что-то сверкало, сверкало в воздухе. Штурмовик крался сквозь чащобу в стороне от сражения, вернее, от истребления, пробираясь к Дому по длинной дуге, не раз прочерченной им на схемах.

Ветви лезли в лицо, ноги проваливались в ямы, а заросли просто отбрасывали от себя, не давая пройти, - но Штурмовик упорно, где ползком, а где напролом, продвигался к Дому, пока никак не реагирующему на присутствие безоружного одиночки.

В чаще быстро темнело, метались по небу яркие убийственные сполохи. Штурмовик решил, что пора уже двигаться только ползком, упал в липкую жижу и пополз, не обращая внимания на клейкие листья, сотнями присосок пристающие к одежде. У него было достаточно сил.