Пили якобы мёд. Белый, медицинский. Преомерзительнейший.

– - Горький, ох, мы пьём мёд, -- с отвращением сказал злой и тощий. Толстый и зачуханый не отвечал. Он раскачивался. Заросшая голова моталась, перекрывая сияние свет-броузера, гонца-посланца Интернетушкиного.

Тощий прищурился и дунул изо всех сил. Дурно пахнущие брызги разлетелись по избе. Оросилась скучная рожа толстого. Он заморгал, пискнул и принялся быстро и смело отхлебывать из банки. Как бы оправдываясь.

– - Скотти! -- позвал тощий.

– - Я! -- вздрогнул толстый.

– - Скотинец ты, -- уточнил тощий, давясь мёдом.

– - Факт, -- уныло согласился зачуханый.

– - Ты чем занимаешься?

– - Ничем, -- сознался Скотинец, зачуханый и толстый, мёдом измазанный, в заботах погрязший, на скрипучем стуле сидящий в зелёных блестящих штанах и чёрном кожухе.

– - Зачем? -- спросил, подумав, тощий.

– - Радиацию вывожу, -- осторожно соврал Скотинец.

Тощий уставился в потолок -- в потолке, за прозрачным квазибетоном, разгульно катились кометы. Головастиками носились метеоры. Гневно горел Антарес, синим пламенем полыхало млечное колесо Галактики. Диди заморочено заглянул в свою банку и, невзирая на омерзение, стал пить. Толстый сопел и молчал, поскольку полагал, что является гением. Но им он не был, а был он открывателем неоткрытого. Как и тощий. Как и все на свете.

Впрочем, Скотинец отличался от всех. Внюхиваясь в белые пары, он размышлял о соотношении общего и индивидуального в Мироздании, для наглядности привлекая к этому дурацкому делу квантомеханические образы.

– - Тут нарушение зеркальной симметрии. Сверхслабые поля, выдуманные, чтобы видеть сны… Магия отражений… Возьмем чистый ансамбль… -- бормотал Скотинец. -- Только где ж его взять? и почем выйдет?

– - Всё, слил я тебе твои картинки, -- сказал Димон. -- Класс! Взгляни. Колье -- роскошь, браслет -- мощь! Хочу себе такой.