Боб погрузился в созерцание как в нирвану. "Как им удалось скрыть от меня то, что она живая? Телевизионщикам приходится долго трудиться, доводя модели до мировых эрзацев" -- думал он.

Димона, ценителя сосков, пробрало по-другому. Он всё рвался на "сцену", пытался убрать дистанцию, и сидевший рядом Андрей в такие моменты тяжелел, наваливаясь на его локоть и колено. Андрей глаз не сводил с танцовщицы, а никаких особых эмоций не проявлял. Работа, мол. Обычное дело.

Одевалась она тоже красиво.

Приближался час расплаты. Боб встрепенулся:

– - Блестяще! Потрясающе! Давайте поедим! Шампанского выпьем!

– - Ребята, хозяин приглашает нас к праздничному столу, -- пояснил Димон. -- У него даже пиво есть. Вообще, интересный человек.

– - Нет, спасибо, нам пора, -- улыбнулась Марьяна. Отвернулась к зеркалу, коснулась волос, что-то поправила, чем-то провела по губам -- и вновь стала холодной и ослепительной, как Клеопатра на заре. Словно маску нацепила. Или сняла. Подбородок, глаза, даже нос другой, что за диво?

– - Мы едем. Андре, с нами рассчитались?

Андрей красноречиво молчал.

– - Боб обидится, -- предупредил Димон. -- Лучше не обижать его.

– - Тогда давайте расплатимся за услуги, -- предложил "шкаф".

– - Нет проблем. Прошу к столу! Под шампанское и расплачиваться веселее.

– - Рассмешил. Мне уже весело.

– - То ли ещё будет. Останьтесь, посидите немного с нами, что вам стоит? Боб болен одиночеством. Я лечащий врач этого святого человека. Как врач, хочу его вернуть к жизни и не допустить рецидивов. Он же бешеный. В нём сочетаются чистота ребёнка и свирепость быка.