Его собственный опыт воспитателя сводился в основном к тому, чтобы поменьше ворчать на детей и предоставить им развиваться, так сказать, естественным путем. Результат можно было назвать удачным только наполовину. Дочь славная, самостоятельная и, судя по всему, привязана к нему. А вот сына он никак не мог понять. По чести говоря, сын ему откровенно не нравился. Всегда что-то крутит, врет, в последние годы относится к отцу с явным презрением.

Продолжая ласкать пса, Рад спросил с легкой улыбкой:

- Можно мне задать контрвопрос? Почему ты меня спросил, был ли я женат?

- Сглупил.

Впервые с тех пор, как они встретились, Мартин Бек увидел на его посерьезневшем лице намек на обиду.

- Неправда. Сдается мне, я знаю, почему ты спросил.

- Почему?

- Потому что считаешь, что я не смыслю в женщинах.

Мартин Бек отложил фотографии. С тех пор как он познакомился с Реей, он не так боялся откровенности.

- Ладно, - сказал он. Ты угадал.

- Это хорошо. - Рад рассеянно закурил новую сигарету. - Очень хорошо. Спасибо тебе. Может быть, ты и прав. В моей личной жизни не было женщин. Если не считать матери, конечно, и той рыбачки из Аббекоса.

Зазвонил телефон. Рад взял трубку и передал Беку.

- Привет, Бек, это Рагнарссон. Мы, наверно, в сто мест звонили, тебя разыскивали. Что там происходит?

Начальнику Отдела по расследованию убийств приходится мириться еще и с тем, что ведущие газеты следят, куда и зачем он выезжает. Для этого у них есть платные осведомители среди сотрудников управления. Противно, да ничего не поделаешь.

Мартин Бек знал Рагнарссона как относительно честного и порядочного журналиста, чего не мог сказать о представляемой им газете.

- Что молчишь, сказал Рагнарссон.

- Пропал человек, ответил Мартин Бек.

- Пропал? Люди каждый день пропадают без того, чтобы тебя привлекали к расследованию. Между прочим, я слышал, что Кольберг тоже выехал. Значит, что-то стряслось.