Огромное, смахивающее очертаниями на лиру существо плыло по парку в мою сторону. Высотой метра четыре и примерно три в ширину. Толстая, мягкая плоть его тела трепетала и колыхалась, словно от невидимого ветерка. Струд устремлялся ко мне, без всяких сомнений, его длинные антенны и щупальца шевелились, выискивая человека в пространстве, жалящие бульбочки на их концах блестели и пульсировали. И он издавал кошмарные звуки, сравнимые разве что со стенаниями одинокого привидения в пустом аварийном дурдоме: тоскливый глухой вой, перемежающийся гортанным бессмысленным ревом. Почти инстинктивно я бросился к первому попавшемуся патуну, преследуемый наступающим монстром. Оберег-матрица патуна отреагировала перламутровой вспышкой, перемещая нас в транзитную камеру. Меня бросило в жар, даже кожа покраснела, словно ошпаренная, но из-за струда или патуна, с уверенностью не берусь сказать. Патун отключил оберег-матрицу струда, и теперь этот ходячий кошмар лежал неподалеку парализованной кучей кроваво-красного тряпья. Я оглядел замкнутое пространство: коробка десять на десять, на полу мелкие камешки, какие-то косточки, обломки ракушек, фрагменты вроде бы черепашьих панцирей. Очень хотелось заплакать.

- Любо-о-овь! Съем тебя-а-а! - надрывно заревел струд. - Хочу-у-у! Бо-о-оль!

Очевидно, еще одна из пресловутых "трудностей перевода"? А все этот дурацкий гилст, то бишь галактический интерлингвист! Нашлепка, которую мне прилепили у основания черепа, педантично проросла тонюсенькими корешками в мой мозг, и оказалось, что наша новейшая версия "Пентиум Синапс" - мощный революционный прорыв земных технологий! - всего лишь древние канцелярские счеты с разрозненными костяшками по сравнению с гилстом. Любопытно, что нам, землянам, эта штука служит во сто раз старательней, чем ее инопланетным разработчикам. В том-то и несчастье. Мой интерлингвист изначально загрузил в себя ВЕСЬ АНГЛИЙСКИЙ ЦЕЛИКОМ, очевидно, благодаря презумпции по умолчанию, что я знаю собственный родной язык в идеальном совершенстве.