В этот момент щупальце перестало тянуть, и начало яростно крутиться, пытаясь по всей видимости, как это делают крокодилы, открутить мою ни в чём неповинную конечность. Я, помогая телу руками, крутился вместе с ним, чтобы нога оставалась в естественном положении, боясь, что боль от резкого вывиха вырубит меня. И тогда это существо спокойно дотянет моё бесчувственное тело до того места, куда собственно оно меня и тянуло. Я представил, как щупальце подтягивает меня к огромной зубастой пасти, и оказывается языком, таким, как у хамелеона. Потом втягивает внутрь, после чего пасть сжимается, перекусывая моё тело пополам. Такая перспектива напугала меня ещё сильнее. Я в панике стал искать глазами камень. Самым лучшим вариантом было бы сильно ударить камнем по чёртовому щупальцу, после чего оно возможно и отпустило бы меня. Но камней как назло не было. Тогда я стал сантиметр за сантиметром перебирая руками, подтягиваться вперёд, и как только дотянулся до необходимого положения, впился зубами в зелёную кожу, от страха сжав челюсти не хреновее бультерьера. И видимо щупальце не ожидало подобного развития этой дерьмовой ситуации. Оно дёрнулось вперед, потом отпустило мою ногу и, зашуршав, исчезло в траве. Я, как вырвавшаяся из когтей хищника антилопа, с огромными, обезумевшими глазами, вскочил на ноги, и бросился назад к дороге. Выскочив на неё, я почти не останавливаясь, на ходу подхватил лежавший в пыли телефон, и бежал еще минут десять, пока не почувствовал, что больше не могу. Сердце выпрыгивало из горла, перед глазами поплыли чёрные, переливающиеся  пятна. Тогда я просто упал ничком на дорогу, и долго лежал так, приходя в себя.

— Твою мать! — пульсировало в голове — Что это было?! Что это было, мать твою?!

Одна часть мозга судорожно пыталась объяснить логически то, что произошло. Может быть — это какой-то неизвестный вид? Бывают же там всякие лохнеские чудовища. Херня конечно всё это, но теоретически ведь возможно!

— Не обманывай себя! — кричала другая часть — Ты прекрасно понимаешь, что всё произошедшее за последние сутки, мягко говоря, отличается от всей твоей прежней жизни. А говоря жёстко –  вообще отличается от нормальных вещей.