Я осмотрелся. Вокруг никого не было. На ветке, растущего возле остановки дерева, сидела одинокая птица, и внимательно рассматривала меня, медленно вращая своей маленькой головой.

— Чё смотришь, дура? — крикнул я.

Я был уже, или лучше сказать, снова навеселе, поэтому такое внимание птицы ко мне, сильно меня раззадорило. Я даже, подняв небольшой камешек, бросил его в направлении так внимательно рассматривавшей меня птицы-дуры. Птица-дура не разделила со мной моей пьяной веселости и, решив, что я представляю для нее пусть и не самую большую в ее жизни (камешек пролетел достаточно далеко), но все-таки угрозу, взмахнула крыльями и быстро полетела прочь. Я еще какое-то время провожал ее взглядом, пока она полностью не растаяла вдалеке.

— Надо идти — подумал я, допив пиво, и сжав пустую банку — Чем быстрее  разберусь с этим идиотским делом, тем быстрее вернусь в город и куплю еще выпить. Значит так, от конечной остановки нужно пройти метров пятьсот по проселочной дороге — я посмотрел по сторонам.

За шоссе была лесополоса, сквозь которую проглядывалось поле с какой-то чересчур зеленой растительностью. С этой стороны, где стоял я, от шоссе влево отходила проселочная дорога, по обеим сторонам которой тянулись лесополосы. Я понял, что помимо нее, никаких других дорог подходящих под определение «проселочная», больше нет.

— Тем лучше — решил я — Не надо выбирать.

Я поискал глазами урну. Ее на остановке как обычно не оказалось.

— Да, ладно — сказал я себе — Все равно, кроме меня здесь ни черта никого нету — и бросив банку под ноги, я безмятежно  зашагал к единственной видной отсюда проселочной дороге.

Пройдя по ней примерно метров пятьсот (этот факт был установлен мною путем подсчитывания шагов от нечего делать), я увидел тропу уходящую влево. Тропа была шириной не больше метра, трава на ней практически отсутствовала, словно по ней постоянно ходили.