- Тихо, пассажир, тихо! Мы его выпроводили. Все, пошла дверь закрывать.

- Иди-иди. Вишь, Толич, какими отморозками мир полнится.

- Вы его малость того... резковато.

- Так и надо гадов... а то обнаглеют, пакши распустят... или скажешь я не прав?

- Ну...

- Вот и ну... Давил бы в колыбели таких! На других плевать любят. Сами в белом, а мы все значит, в дерьме бултыхаемся. Ну ниче, такие как юшки своей отведают, сразу другими людьми становятся. Перевоспитываются. Хе-хе... Сами так не побелеем, а зато и они дерьма отведают, сволоча...

Стук!

- О! А вот еще один! Да ты заходи, не тушуйся! Чего встал? Вот так... Садись!

Тебя как зовут?

- Эээ... Коля.

- А, Николай сталбыть. А меня Леха кличут. А это вот Валерий Анатольевич. Он не разговорчивый, так что ты на него не обижайся.

- Я... ммм... я не обижаюсь. Я...

- Садись, садись! Че ты встал, как столб?! Присаживайся, Николай раздели с нами общество...

- Простите моя полка...

- Звиняй, твоя наверху. Вон номер три, не видишь что ли?

- Я плохо вижу... у меня миопия...

- То-то очки как бинокли. Бинокуляры, ха!

- Простите?

- Че он извиняется все время, а Толич?

- Наверное, хочет, чтобы его извинили, Алексей. Я так это понимаю.

- Извиним... а потом догоним и еще раз извиним... так то... О! Кажись, тронулись... Ну точно, тронулись! С отъездом вас попутчики... Ну куда ты сумку суешь!? Под стол ее под стол!

- Простите ради Бога, я не хотел...

- Ниче-ниче... Ну, едем, значит... Черт, в окно не видать ничего. Город вроде, а темно как в могиле.

- Зима, что вы хотите.

- Точно, Толич, как есть правда. Сквозь тьму поедем, значит.

Стук! Стук!

- Пиво, коньяк, водка. Вы что будете?

- Спасибо, родная, у нас свое есть.

- ...пиво, водка, коньяк... кто желает, обращайтесь...

Стук.