Та, которую назвали доктором, по-прежнему выглядела недоуменно-растерянной.

– Что все это значит? – спросила она, видимо, не в первый раз.

– Понятия не имею, доктор, – опять быстро проговорила маленькая. – Это было так неожиданно, как будто ей вдруг стало больно… Но я не знаю, почему…

– М-да… С ней все в порядке, она уже выписана и не может оставаться здесь – нам сейчас понадобится ее место, – сказала доктор. – Я, пожалуй, дам ей успокаивающего.

– Но что случилось?! Кто я?… Это какой-то кошмар!… Я знаю, что я не такая!… П-пожалуйста, р-ради б-бога, скажите мне!… – заикаясь и всхлипывая, умоляла я ее.

– Все в порядке. Мама! – Докторша участливо склонилась надо мной и тихонько дотронулась рукой до плеча. – Вам не о чем беспокоиться. Постарайтесь не волноваться. Скоро вы будете дома.

К постели торопливо подошла еще одна ассистентка в белой шапочке, ростом не выше первой, и протянула докторше шприц.

– Нет! – вырвалось у меня. – Я хочу знать, где я! Кто я?! Кто вы? Что со мной случилось?! – Я попыталась выбить шприц у нее из рук, но обе маленькие ассистентки навалились на мою руку и держали ее пока докторша не нашла иглой вену.

Это действительно было успокоительное и очень сильное, – я не лишилась сознания не, выключилась, а как-то отстранилась. Забавное ощущение: как будто я была рядом и спокойно наблюдала за собой со стороны, не утратив при этом способности здраво рассуждать.

Совершенно очевидно, что у меня потеря памяти – амнезия. Вероятно, я потеряла память после какого-то шока – так бывает. Очевидно также, что я утратила лишь часть памяти – часть, касающуюся лично меня: кто я, кем работаю, где живу, словом, все, что касается меня самой. В остальном же… Я не забыла… Не разучилась говорить, не разучилась думать, и, кажется, сам механизм мышления не нарушен. Это с одной стороны. С другой… я была совершенно уверена, что со мной происходит, что-то не то.