Не сводя глаз с сутулящейся фигуры, девушка отступила к двери. Прикосновение к сенсору - и через десять секунд здесь будет охрана. Если бы вторгнувшийся захотел напасть, давно бы уже напал.

Человек бесшумно, словно переломившись, упал на колени. Коснулся пола поочерёдно каждой щекой и замер, простирая руки перед собой, ладонями вверх.

Майтенаринн замерла. Жест означал, что человек просит о последнем слове. О таком, после которого всё равно, что с ним сделают. Последняя милость.

Девушка не сразу осознала, что делает. Поставила канделябр у ног и, сделав шаг вперёд, велела сухим голосом:

- Поднимайся и говори.

- Слушаюсь, - отозвался нежданный гость. Медленно поднялся с колен и замер, прикрывая лицо ладонями, сложенными лодочкой.

Майтенаринн побледнела.

Дядя Хельт.

- -

Следующие несколько реплик были столь же ритуальны.

- Прошу соизволения взглянуть на край одеяния вашего, Светлая.

- Встань и говори со мной, как равный.

- Не смею подняться с колен, повелительница.

- Встань и говори, и ничто не повредит тебе.

Он отнял ладони от лица, всё ещё склоняясь. А я была настолько потрясена происходящим, что никак не могла поверить в то, что вижу, слышу и говорю.

- Дядя Хельт?

- Да, Светлая, - он наконец-то взглянул мне в глаза. Только глаза оставались теми же. Прочее... одежда была под стать ночному вору такую в магазине не купишь, у портного не закажешь. Исчез неизменный запах вина в дыхании, речь стала безукоризненной, стильной.

- Я пришёл попрощаться, - он вновь опустил взгляд. - И вернуть то, что должен.

Я уселась на край постели; дядя немедленно опустился на колено. Да что же это!

- Прошу сесть в кресло, - проговорила я настолько ровно, насколько можно.

Он повиновался. Неудобно разговаривать с человеком, от которого тебя отделяет не менее десяти шагов, но я, признаться, стала побаиваться.