"Больной" сидел, среди прочих калек, настоящих и мнимых, у входа на мясные ряды. Меня уже начинало поташнивать от густой смеси запахов, человеческих и животных, приятных и омерзительных. Держись, Май...

Вот он. Лжебольной. Такой "перелом", как у тебя, опытный врач устроит и "исцелит" минут за пять. Внесём-ка исправления в план.

"Калека" что-то пролепетал и упал лицом вниз - почти касаясь уличной грязи, умоляюще простирая руки.

Я присела перед ним, ощущая, как "уколы" становятся всё неприятнее. Дядя, дядя, надо было предупредить...

- Ты хотел обмануть меня? - спросила я громко и нахмурилась. - Ямы с собаками ещё никто не отменял.

Полная тишина вокруг. Абсолютно полная. Уколы превратились в жжение. От смрада и звона в ушах всё вокруг плыло и умножалось перед глазами.

- Вон из города, - велела я тихо, но люди отшатнулись. "Калека" поднялся, насмерть перепуганный. Более он не притворялся. Его охватил такой ужас, что он лишился дара речи - падал, пытаясь подняться, размахивал ненужными костылями. Поскуливая, бросился наутёк. Люди расступались перед ним, словно то бежал зачумлённый.

Ещё несколько "калек" тут же "исцелились", вскочили на ноги и опустили взгляд; бледность проступала на их лицах - там, где грязи было не слишком много. Я качнула головой и стражи порядка, неведомо откуда взявшиеся, погнали всю эту отвратительную компанию в шею.

Трое осталось сидеть в грязи. Подлинные больные.

Я присела перед одним. Очень не хотелось прикасаться к нему... но выхода нет. Никто не мечтал бы оказаться на его месте. Немного оставалось от его лёгких. Я не знала, что именно - ощущала распад, как ощутила не так давно слепоту. Ну, Владычица Жизни, помогай.

Нищий, вероятно, вскрикнул бы. Но и у него, и у меня огненным обручем сдавило горло. Я не знала, как надо по-настоящему лечить, хотела лишь одного - вытолкнуть, выплеснуть черноту, что доедала жизнь этого человека. Выплеснуть так, чтобы никого не задеть.