- Светлая, - Саванти помрачнел, поднялся на ноги. - Уже должны расшифровать. Пошли, Королева, у тебя ведь дела.

Вот ведь свинья!

- Спасибо, - я легонько обняла буфетчика - тот вздрогнул - и прикоснулась пальцами к щеке каждого из студентов. Те выглядели так, словно при них произошло великое чудо. Всё, подумала я отчего-то. Можно идти.

Саванти мрачнел с каждым шагом; когда мы вернулись в пультовую, ассистентка (одна, где остальные?) смотрела на него с испугом.

- Желудок, - объявил Хлыст. Дал знак девице, та кивнула, что-то сказала в селектор - Ничего страшного, сейчас пройдёт. Ты к себе? повернулся он ко мне. - Давай провожу.

Вернулся из приёмного покоя со шкатулкой, коробочкой и флаконом, отдал мне всё это с отсутствующим видом.

- Заприте здесь всё, - обратился он к недоумевающим "верным слугам". - Да, я отменяю ваше дежурство сегодня ночью. Потом отработаете.

Умеет наш Хлыст сказать пакость так, что от души радуешься. Девицы взвизгнули, запрыгали и заулыбались. Будто не знают, что такое "потом отработаете". И убежали прочь, помахав мне руками на прощание.

- -

Мы двигались молча. В Университете было пустынно; вошли по переходу в учебный корпус (охранник отчего-то вытянулся в струнку, когда мы проходили мимо). Стало немного печально. Мне, во всяком случае. Ни человека вокруг, эхо от щелчков каблуков о пол, а за окнами - парк. Прекрасное место. Но всё хорошее кончается.

- Хотел тебе всё это истолковать, - Хлыст помахал в воздухе стопкой "расшифровки", - но сейчас уже не уверен, что нужно. Вкратце. Когда ты пришла, то была на грани полного нервного и физического истощения. Сердце никакое, иммунная система рушится, эндокринная - скоро рухнет. Я, признаться, думал, что до буфета ты не дойдёшь. Девицы мои сидели в реанимационной, ждали звонка.

Вот как, подумала я. Бедный Хлыст. Странно, я себя настолько развалиной не ощущала!