- Убирайся! - попыталась крикнуть я. Вместо крика - слабый шёпот.

Призрак отпрянул. Я чувствовала, как дрогнула его решимость, как он отступает - не знаю уж, отчего.

Я торжествующе посмотрела в клубящийся овал, заменяющий призраку лицо. Не помню, что было в следующие несколько секунд. Когда пришла в себя, обнаружила, что стою у лестницы; что-то тёплое стекает за шиворот. А впереди ветер раскачивал ветви деревьев... те махали... махали дружелюбно могучими зелёными руками... Махали всё сильнее.

- Стойте! - крикнула я, и на этот раз получился крик. Все вокруг вздрогнули, приходя в себя. - Стойте! Остановите машину!

Потом уходящая вперёд и вверх дорога встала на дыбы, и меня больно стукнуло поручнем в лицо.

* * *

- Жива?

Дядя Хельт? Где это я? Запахи чужие - не дома. В смеси запахов читались испуг, изумление, восхищение. Голоса, лязг, писк переговорных устройств.

- Да, - удалось произнести мне. Глаза видели плохо, но зрение постепенно возвращалось. Когда оно вернулось полностью, я увидела, что сижу в кресле, сжимая в руках свою окровавленную шапочку, а передо мной - шестеро людей. Пятеро мужчин и одна женщина. Все стоят, прикрыв глаза "крышечкой" из сомкнутых ладоней.

- Что... - и тут до меня дошло. Никто не смеет видеть, как Светлая снимает что-нибудь из личных предметов одежды. Владычица Света, как я устала от всего этого.

Я стянула, помогая себе зубами, перчатки и бросила их на пол, вместе с шапочкой. Тряхнула головой (огнём ожгло затылок). Хлопнула в ладоши и закрыла лицо ладонями.

- Жива, девочка? - голос дяди. Почти не изменился. Вокруг меня поднялась небольшая суматоха; интересно, если бы я не смогла подать знак, что разрешаю к себе прикасаться, что - дали бы истечь кровью?

- Жива, дядя, - призналась я. Остальные - судя по репликам, врачи делали своё дело. Хорошо хоть, не нужно позволять им каждые пять минут прикасаться к себе - врачам позволено всё. А дядя, похоже, так и сидит, закрыв лицо ладонями. - Что было?