Лэкер огляделся по сторонам. Народу в заведении было немного - обычно толпа набивалась сюда позже. Здесь собирались, в основном, люди, имевшие отношение к искусству - актеры, писатели, музыканты. Джон заметил несколько знакомых лиц.

- Ну что, ты доволен? - осведомился Чарли.

- Это я смогу сказать, когда услышу, как они играют. Кстати, почему ты назвал меня шефом?

- А, ерунда. Просто я сказал ребятам, что ты нас финансируешь. Может, они неправильно меня поняли и решили, что ты миллионер?

Зал был пустой и холодный. Половина ламп под потолком не горели, сквозь какие-то щели проникал холодный ветер, крутя по полу пыль, конфетные бумажки и окурки. Правда, сцена имела вполне приличный вид.

Чарли, ник и Бенни уже устанавливали аппаратуру. Оторвавшись на несколько минут от этого занятия, они помогли Джону втащить на сцену его старенький электроорган. Правда, несмотря на устаревшую конструкцию и потертый вид, орган играл хорошо, и Джон был им доволен.

В углу, уткнувшись в газету, сидел парень лет двадцати пяти, тоже длинноволосый, в потертой кожаной куртке с многочисленными "молниями", таких же потертых джинсах и коричневой шляпе, надвинутой на самый нос. Это был вокалист. Звали его Дэвид Тьюз. Вокалист вяло поздоровался с Джоном и снова уткнулся в свою газету.

Настройка аппаратуры заняла около двух часов. Наконец, все было готово. Джон раздал музыкантам ноты и уселся за электроорган. Рядом поблескивал кнопками новенький синтезатор, купленный Беркомом накануне.

- И это все? - осведомился Чарли, пробежав глазами ноты. - Тут всего на двадцать минут игры. И вокала нет.

- А ты хочешь репетировать сразу целую программу?

- Конечно! Но я это предвидел и захватил с собой кое-что, что я сам сочинил. Тут и слова есть.

- Ладно. Но сначала попробуем сыграть мою вещь. А через пару дней я напишу еще - у меня уже есть замысел. Начали! - Джон взмахнул рукой, уселся поудобнее и взял пробный аккорд. Переливчатый звук раскатился по залу. Инструмент звучал хорошо. Джон заиграл вступление.