- Странно.

- Про любовь или про убийства? - допытывался Ник, потеряв к книге интерес.

- Про наказание, - так же коротко ответил Кир.

- Наказание за что? За излишнюю любовь или за нечестное убийство?

Кир вздохнул, недовольно так, с упреком за то, что Ник не придавал его словам важности, - и покачал головой:

- За проявление самостоятельности.

- Что же в этом плохого?

- Я сперва тоже не мог понять, что именно, потом попытался думать как взрослые из того мира - и понял.

- Взрослые? Профессия?

- Похоже. Скорее, образ жизни, стечение обстоятельств, этап существования, - Кир немножко разговорился, двигать диалог стало проще. Антоним слова дети.

Ник откинулся на спинку скамейки - та оказалась влажной от росы, и холодная, не высушенная солнцем, мокрота проступила сквозь рубашку, коснулась спины. По коже пробежали мурашки.

- Кажется, я понимаю. Я и Анна - взрослые, а Рита, наша дочь, ребенок. Потому что ребенок во множественном числе - дети...

- Нет! - Кир резко оборвал ход его мыслей. Брови его столкнулись над переносицей, губы дрогнули, будто вот-вот с них сорвется: "Никогда больше так не делай!"

Ник смолк. Фразу, которую он предугадал, он не мог нигде слышать и сам ее не произносил. Было в ней что-то болезненно-тупое, одним толчком пресекающее путь к развитию, но даже Анна не сказала бы ее человеку, который ее недавно убил... Стоит запомнить. Все сгодится для писательской мельницы, а фраза станет украшением любого сиквела.

- Почему?

- И тебе, и Анне, и Рите - столько же лет. Мы все одногодки.

- Разве может быть иначе?

- У них - может. Более того, у них это в порядке вещей. А рождение людей в один день и даже год - совпадение. Чудо. Понимаешь?

Ник хмыкнул и покачал головой:

- И что это им дает?

- Взрослых и детей. Они объединяются в семьи с правилами внутреннего распорядка.