Они вышли на косогор. Старая такса, проснувшись, отчаянно виляет хвостом и путается у них под ногами. Эва в черных деревянных башмаках. Ян в изношенных сандалиях.

Эва. Ты за телефон уплатил?

Ян. А, черт, забыл. Вообще чушь собачья — платить за то, чего нет. Ведь этот треклятый телефон никогда не работает.

Эва. Нам нельзя без телефона, ты же знаешь.

Ян. Да-да. Конечно. Хотя заказов у нас негусто.

Эва. Без телефона нельзя. Не будет телефона пиши пропало.

Ян. Ну это тебе так кажется.

Ян исчезает в теплице. Эва идет в курятник. Такса умудряется проводить обоих, снует от одного к другому, уткнувшись носом в землю и сторожким крючком вздернув кверху хвост.

Эва подбирает свежие яйца, Ян складывает штабелем ящики с земляникой, стоящие в теплице со вчерашнего вечера.

Слышен далекий звон церковных колоколов.

Ян. Слышишь, Эва? Колокола. Разве нынче праздник? По-моему, самая обыкновенная пятница. Или нет? Ей-богу, жутковато колокольный звон в будний день. К чему бы это, а?

Эва. Ни к чему. Знаешь, давай-ка побыстрее. Мы опаздываем.

Ян. Который час?

Эва. Полвосьмого, даже тридцать пять.

Они пакуют ящики с земляникой в большие мешки и ставят в багажник «форда». Ян заправляет машину бензином. Эва, накинув в доме жакет, запирает дверь и кладет ключ под каменную плиту возле крыльца. Оба садятся в машину. Старая такса устраивается на заднем сиденье. Кошка бежит по гравийной дорожке. Ветер гуляет на опушке леса, помрачневшей от облачной тени.

Эва. Погода, что ли, портится. Может, кожаную куртку прихватишь? На случай дождя.

Ян вылезает из машины, достает ключ из-под камня, отпирает дверь, входит в дом. Эва некоторое время сидит в машине. Однако терпения ей хватает ненадолго.

Она обнаруживает Яна наверху, он сидит на стуле, у самой стены. Смотрит куда-то вбок. Кожаная куртка валяется на полу.