Я держалась около Алиции, потому что ее присутствие определенно придавало мне бодрости. В центральной комнате было несколько человек, которые уже закончили осмотр места преступления. Збышек заботливо ввел Стефана, согнутого как надломленная лилия и до сих пор стонущего, правда, теперь уже значительно более внятно и весьма странно.

— Что я сделал... — бормотал он в глубочайшем отчаянии. — Что я сделал...

— Сошел с ума? — спросила Алиция с удивлением. — Что он говорит?

Збышек осторожно посадил Стефана на стул, а потом потряс его, как мешок с картошкой.

— Опомнись, Стефан, что ты говоришь? Ты его убил или что?

— Что я сделал...

— Прошу прощения, что все это значит? — спросил взволнованный Казик, входя в комнату. — Что, этот Столярек действительно мертв или это какие-то глупые шутки?

Как видно, моя реакция на это происшествие не была такой уж оригинальной. Сразу после Казика вошла Анка с выражением удивления и испуга на лице и сразу обратилась ко мне:

— Слушай, я ничего не понимаю, ты знала о том, что его кто-то задушит? Откуда ты знала?

Збышек внезапно оторвался от стонущего Стефана.

— Теперь вы видите, к чему приводят идиотские шутки, — буркнул он мне с гневом. Казик задом двигался к своему столу, приглядываясь ко мне, гораздо более заинтригованный. Алиция рылась в сумочке в поисках сигарет, не спуская с меня взгляда. Моника, которая до этого сидела, опершись локтями о стол и глядя в окно, теперь повернулась на вращающемся кресле и также смотрела на меня со странным выражением ужаса, интереса, удивления, перемешанных вместе. Лешек, с ногами, вытянутыми на середину комнаты, приглядывался ко мне с выражением ядовитого удовлетворения. По-видимому, в целом свете дня них не было ничего более интересного для разглядывания, нежели моя особа.