— Что вы уставились? — буркнула я неохотно. — Первый раз в жизни меня видите? Если вам кажется, что я дам впутать себя в это дело, то вы совершаете роковую ошибку.

Это наконец вырвало их из состояния созерцания.

— Хорошо, но откуда ты знала?.. — упиралась Анка.

— Оттуда, что в последнее время у меня появился талант ясновидения! Идиотка, откуда я могла знать?!

Моника с глубоким вздохом отвернулась обратно к окну, а Казик добрался наконец до своего стола.

— Знаете, это ужасно, — сказал он обеспокоенно, вынимая из ящика бутерброд с вырезкой. — Как только я начинаю нервничать, обязательно должен поесть…

— Где достал вырезку? — вырвалось у Алиции с неожиданным интересом.

— Не знаю, — ответил Казик невнятно, поедая этот бутерброд так, как будто целую неделю у него во рту не было ни крошки. Он стоял напротив Стефана и приглядывался к нему с нескрываемым интересом, похоже, что он собирался что-то сказать, но был не в состоянии оторваться от еды. Стоял, смотрел и жадно ел.

Покойник в конференц-зале представлял собой не самое привлекательное зрелище, поэтому все поочерёдно выбирались оттуда и входили в ближайшие двери, то есть в центральную комнату. Через несколько минут весь персонал был в комплекте. После первых вспышек энергии всех охватило оцепенение, тем более что только теперь все начали понимать, что смерть Тадеуша не чья-то идиотская шутка, а весьма печальный факт. Если бы эта смерть наступила совершенно неожиданно, она, скорее всего, вызвала бы меньшее удивление, нежели предвосхищенная моими предсказаниями. Почему-то никто не мог осознать это преобразование фантазии в реальность.

— Почему он так ест? — шёпотом спросила меня Данка, недоверчиво глядя на Казика, который, покончив со своей булкой, немедленно начал поедать завтрак Алиции.

— Атавизм, — ответила я без раздумья. — Его предки были людоеды. И вот он увидел покойника и сразу захотел есть.