Он усвоил из уроков приемного отца, что у шантийцев нет друзей среди представителей других рас. Спасибо за то, что селяне относились к пасынку палача с опаской, а не презрением. Дразнить не смели, страх и опасения, что Стоуш откажет в помощи, случись что, удерживали. Такова жизнь. Это Келан тоже принимал как данность.

Отсидевшись и немного успокоившись, мальчик спустился с дерева и припустил обратно к дому.

Келан крутил головой во все стороны и при этом пытался не отставать от Стоуша. Гигант размеренно шагал, придерживая рукой заплечный мешок. Горожане косились на жевлара, а в глазах их таился страх и затаенное возбуждение. Страшное всегда будит самые низменные страсти. Казнь — зрелище, которое многие осуждают, но ни за что не пропустят. Мальчишка тоже ловил удивленные взгляды прохожих. Они выглядели странной парой. Жевлар и шантиец. Палач и изгой. Маленький и худой Келан быстро уставал, семеня за высоким и могучим отцом. Мускулистые ноги Стоуша выдерживали долгий путь без труда. Сгибающиеся назад в коленях, как у кузнечика, они позволяли при желании двигаться очень быстро. Широкая ступня с длинными толстыми когтями придавала дополнительную устойчивость при ходьбе или беге. Тем не менее, палач не торопился брать ребенка на руки.

Бесконечные улочки и проулки, шумный рынок, наполненный торговцами всех родов и мастей: узкоглазых, похожих на птиц, сентов с их посудой, торгующих переливающимися тканями катаринок, чья чешуйчатая кожа и шипящая речь напоминала о далеких предках — ящерах. Многие-многие другие — тау, кельды. Нищета бедных кварталов, вонь нечистот и гнилых продуктов, орущие попрошайки, торговки живой рыбой и скисшим вином. Дома купцов и знати, ароматы свежего хлеба, духов, власти. Стоуш перевидал множество городов. Кейчат был одним 'из'. Очередная работа. Он снисходительно поглядывал на мальчика, чьи глаза блестели как два кусочка солнечного камня, а думал о новых ножах и ремнях. О тех, чьи жизни скоро придется прервать, пока не вспоминал.