Минут через двадцать мы подошли к парку. К этому времени усилия, необходимые для ходьбы, успели в значительной степени исчерпать мои силы, и потому мы нашли скамейку, где я мог бы посидеть и отдохнуть. Не только мы радовались веселому солнечному утру. Тут и там под бдительным оком матерей играли малыши, а на скамейках, полуприкрыв глаза, словно им некуда было спешить (так оно, наверно, и было) грелись на солнце пенсионеры.

В двухстах ярдах от нас я заметил небольшую группу людей, столпившихся прямо посреди дорожки. Они, похоже, разглядывали нечто, лежащее на земле. Я не обращал на них внимания, пока какой-то человек не отделился от толпы, побежав к выходу из парка. Где-то вдалеке мы услышали какой-то странно безумный вой сирены “Скорой помощи”.

– Наверно, несчастный случай, – предположила Джустина. – Как тебе кажется, может, мне следует…

– Нет, дорогая, – возразил я. – Оставайся здесь присматривать за своим собственным инвалидом. Там достаточно людей, и я не сомневаюсь они еде чают все, что нужно.

“Скорая помощь” уже выехала на широкую центральную аллею парка.

– Вот противно, наверно, попасть в больницу в такое прекрасное утро, – прошептала Джустина, наблюдая, как машина быстро приближается к столпившимся на дорожке людям.

– Это уж точно, – охотно согласился я. – Может, это не так уж и серьезно? Наверно, какой-нибудь старичок поскользнулся на банановой кожуре… или что-то вроде этого.

Но в этот самый миг обыденность ленивого сентябрьского утра лопнула, словно проколотый воздушный шар. “Скорая помощь” неожиданно свернула с аллеи и, словно управляемая пьяной рукой, заюлила по траве i сторону большого дуба. Грохот удара далеко разнесся в тишине залитого солнцем парка.