- Кто же тебя так, сын мой? кто этот подлец. Что за люди? уже святых стали бить, ух изверги!

 Он ушёл и вскоре вернулся с аптечкой. Прежде чем врачевать над Морганом, отец снял с него одежду и накрыл одеялом. Затем он смочил вату спиртом и начал осторожно смачивать раны на лице. Морган спал крепким сном, и только по едва вздымающейся груди, можно было судить о том, что слабая капля жизни ещё теплится в душе, того, кому неизвестно слово смерть.

 Морган проспал всю ночь и проснулся только на утро следующего дня. И первое, что он увидел, это каменные стены едва заметные в бледных лучах торшера. В открытое окно был виден рассвет, по которому, Морган уже успел соскучиться. Были слышны бодрые голоса пастухов, которые гнали скот на пастбище. Он всё ещё чувствовал непреодолимую усталость в слабом теле, нервы были натянуты как струны на гитаре, ударит рука музыканта по тонким струнам и польётся волною блаженства и умиротворённости, покой души раненой печалью и тоской. Из груди вырвался стон. В бреду,  монах видел странные галлюцинации, как на стенах плывут жуткие образы, вызванные больным воображением человека живущего меж двух миров. Что чувствует человек находящийся на грани яви и реальности? В бреду безумия в голове стучала тупая боль, сердце сдавила грусть и сухие губы шептали дико и жадно:

 - Пить! пить!..

 И подходит отец и склоняется над ним, ласковая рука осторожно приподымает его голову и живительная прохладная влага стекает по губам, приятный холодок лижет стенки пищевода и пустого желудка. Исчезает боль и усталость и снова неведомая сила тянет грешную душу монаха в мир снов. Мир перестаёт для него существовать…

 Морган спал весь день и всю ночь пару раз он приходил в себя и снова иссякший колодец требовал каплю жизни в душевной пустыне. Он утолял жажду и вновь погружался в небытие, находясь на грани жизни и смерти, да смерти, ибо организм вампира требовал не воды, а крови, о чём отец Ян и братья не подозревали.