Единственным звуком, который воспринимал его слух, было шипение кислорода из клапана, находящегося под подбородком. Его надежды и опасения превращали этот звук в голос, беспрерывно повторяющий в безмолвной космической ночи: «Лучше вернись!»

Он пытался не слушать, потому что знал уже немало стариков, чьи пустые глаза будут вечно созерцать призраков долгого одиночества, чьи губы будут всегда шептать что-то существам, рожденными их собственным сознанием в мертвой и безжизненной пустоте. Но он был еще молодо и крепок. Ник хотел жить, хотел работать.

«Назад, человек!»

Он сжимал губы, чтобы не отвечать, потому что слишком многие сходили с ума, начиная разговаривать со своими кислородными трубками. Люди не были созданы для этого высокого порога пустоты, холода и летающих обломков камня. Марс, Венера и Юпитер были достаточно жестоки к колонизаторам, встречая их непривычной температурой, чужой атмосферой и новыми законами гравитации, но они, по крайней мере, были мирами, которые космические инженеры пытались превратить в обитаемые колонии Земли, где люди могли бы находиться без защитной брони, без кислородной трубки, от которой зависит их жизнь.

«Ты чужой».

Здесь все были чужие, и порой даже лучшие не выдерживали. Он подумал о Джино Лазарини, чей мозг работал быстро и эффективно, как прибор по проверке сити. Так вот, даже Лазарини не выдержал и начал разговаривать со своей трубкой. Несмотря на несколько месяцев отпуска в Палласпорте, этот инженер с холодным взглядом нервничал за рулем буксира, пасовал перед мертвой пустотой открытого космоса и, наконец, попросил Дрейка перевести его в специализированный цех со стенами, оббитыми железом.

«Не поймаешь!» — издевалась трубка.

Но Дженкинс не сдавался, сопротивляясь своим страхам и сомнениям, даже когда усталость, напряжение и гипнотизирующее свечение приборов давало волю этому тихому шуршанию. Он не собирался отвечать. Ему нужно было закончить работу.

«Твое место на Земле, — дышала трубка. Ты не создан для космоса. Твоя дохлая порода слишком слаба для этих условий, которым вы стремитесь. Ни один человек не ступит на антиматериальную почву».