- Ай-яй, - сказала она, качая головой, - это кто ж за нелюдь, что такое с тобой сделал?

Тим решил, что старуха собралась читать ему нотации, только он не понял, кому предназначалось это 'нелюдь' - ему персонально, или его воспитателям. Но продолжение фразы заставило его вздрогнуть и замереть.

- Что ж это делается, глядите, мальчонку насмерть ножом убили. Как есть зарезали, - сказала она задумчиво, продолжая качать головой и разглядывая Тима. Тот сглотнул и попятился, отчетливо ощутив, как морозом стянуло кожу на затылке, и зашевелились волосы. Старуха опять вздохнула.

- Скажи Васятке, шоб не убегал далеко, приду я скоро, - сказала она, теряя интерес к беседе и разворачиваясь к подъезду.

- Недолго уж мне осталось, - донеслись до Тима ее слова, потом старуха с натугой потянула на себя оббитую жестью дверь и канула в черноту входа. Дверь громко, с дребезжащим звуком, хлопнула, и Тим сорвался с места. Он летел, не чуя под собой ног и остановился перевести дух, когда до школы оставалось метров двести.

- Что это за фигня? - спросил Тим, отдышавшись, - мистика какая-то. Может, и вправду в церковь сходить?

Религию в их семье активно продвигала Баба Тася - мама отчима. Сам отчим, воспитанный в советских традициях, не верил ни в бога, ни в черта, бабкины увещевания называл 'мракобесием' и 'опиумом для народа'. Мама активной жизненной позиции по этому вопросу не имела, но иметь и не хотела. Да бабка и сама давно махнула рукой на непутевых старших, сосредоточив все миссионерские усилия на Тиме. Тим слушал проповеди со скептической ухмылкой, никогда не упуская возможности вставить язвительный комментарий, но что-то из слов Бабы Таси в нем оседало. Вот и сейчас - мысль о посещении церкви возникла в его голове вполне естественно. Но тут от недалекой школы донесся негромкий дребезжащий звук. Тим вздрогнул и все мысли о мистике, бесах и церкви вылетели у него из головы - в школе звенел звонок.