- Пойдем со мной. Как он? - последний вопрос предназначался уже не Тиму.

- Непочтение к вышестоящему, - буркнул хлыщ, не поднимая головы от своего столика.

- Понятно, - сказал вошедший и достал какую-то короткую палку, заканчивающуюся длинным гибким хлыстом, - наказание - десять ударов.

Тим попятился. Какое еще наказание? Какие удары?

- Мало, - хлыщ поднял голову.

- На первый раз - достаточно, - сказал вошедший и шевельнул палкой. Гибкий конец лениво вильнул и коснулся плеча Тима. Тим вскрикнул и отшатнулся - в плечо словно раскаленным гвоздем ткнули.

- Вы че, с ума посходили!? - заорал Тим, всхлипнув, засучил рукав и принялся разглядывать плечо - ему казалось, что там должна появиться глубокая кровоточащая рана, но, кроме легкого покраснения на коже, никаких следов не нашлось. Тим поднял недоуменный взгляд на гада с хлыстом.

- Непочтение к вышестоящему, - сказал тот, - и неподобающее поведение. Еще двадцать ударов. Итого осталось двадцать девять, - и взмахнул хлыстом. Тим отскочил, повернулся, чтобы убежать, но хлыст ударил по ноге и Тим упал, вопя и зажимая обожженную голень.

- Неподобающее поведение, - услышал он сквозь собственный крик спокойный голос, - еще десять ударов. Итого осталось тридцать восемь.

- Че? - Тим поперхнулся вопросом. О чем это он? Какие тридцать восемь ударов?

Третий удар пришелся по спине. Тим зашипел от боли, ерзая на полу, как червяк на противне, но от крика удержался.

- Тридцать семь, - спокойным голосом сказал гад.

То, что было дальше, Тим не любил вспоминать. Как он выдержал эту пытку - он и сам не понял. Два раза ему не удалось сдержать рвущийся крик, и экзекутор тут же добавлял еще десяток, так что в итоге он получил полсотни ударов. Удара после тридцатого он уже ничего не слышал и не видел, весь превратившись в один пылающий обнаженный нерв. Все исчезло, осталась только одна мысль - не кричать.