— Да, — отозвалась Кристина и посмотрела в окно. — Ого, какая яркая сегодня луна и столько звезд!
Эми подняла глаза.
— Ты права, ночное небо всегда прекрасно. От него веет тайной и волшебством, чем-то необычным, загадочным, тем, чего нет в свете дня, что исчезает с первыми лучами утреннего солнца, — вновь улыбнувшись, тихо сказала девушка.
— Именно это и притягивает, завораживает. Стоит взглянуть на луну, и ты не сможешь оторвать от нее взгляд.
— Да, будто смотришь на огонь или воду, — задумчиво протянула Эми.
Осушив бокал, Кристина откинулась на спинку стула.
— Ох, голову сильно кружит. Я слишком много выпила, — развязно пробормотала она.
— Сегодня можно, ведь мы празднуем начало твоего третьего учебного года в Школе Магии! Скоро ты станешь настоящей волшебницей и сможешь заколдовать любого! — хихикнула Эми и вновь наполнила бокал собеседницы. — На тебе отличное платье, такое красивое. — Она сделала глоток вина.
— Не напоминай, я его вчера весь вечер крахмалила, а потом боялась, что оно не успеет высохнуть.
Платье было действительно красивое: белое с неглубоким вырезом.
Светлые волосы начинающая волшебница оставила распущенными.
— И ты отлично выглядишь, — заметила подруга. — Блузу тоже весь вечер крахмалила?
— Нет, все утро. — Рассмеявшись, Эми поставила бокал на стол.
На девушке была белая блуза с длинными рукавами и глубоким вырезом, а так же юбка, расшитая кружевами и лентами. Темные волосы Эми едва доставали до плеча.
— А у тебя как дела в Школе Лучников? Уже научилась стрелять с закрытыми глазами? — шутливо спросила Кристина.
— Все отлично! Обучение там не такое долгое как в Школе Магии — всего три года и несколько недель вместо пяти длинных лет. Так что я почти закончила.
— Да, — вздохнула чародейка. — Порой мне так не хочется учить Теорию Происхождения Огня и Молнии, вдаваться в подробности сложных и витиеватых процессов создания заклинаний. Скоро, говорят, у нас пойдет только практика. По свиткам я могу и сейчас кое-что сделать. У меня дома есть несколько заметок, которые сохранились с занятий. Таких, где нам не разрешают писать. Все, что услышал — твое, а остальное, увы, — развела руками Кристина.