Проклятая сентиментальность! Если б я только знал, с кем имею дело! Но тогда я видел перед собой лишь бесчувственную молоденькую девушку с посиневшим от холода худеньким телом. Я отнес ее наверх, окунул в горячую ванную и, растерев насухо полотенцем, закутал в Стеллин махровый халат. Наручники, правда, не снял, только ослабил слегка, а то руки у нее совсем затекли. Девушка по-прежнему не подавала признаков жизни. Уложив ее на диван, я наклонился послушать, бьется ли сердце, и вот тут-то эта тварь, до сих пор изображавшая обморок, попыталась прокусить мне горло. Слава Богу, я успел вовремя отскочить, но острые зубы все же разорвали кожу в районе кадыка.

- Ну ладно, сучка вонючая, теперь узнаешь, почем фунт лиха! - яростно хрипел я, наскоро бинтуя пораненную шею. - Жилы из тебя вытяну, падла, руки-ноги повыдергаю!

- Успокойся, пока действует зелье, она ничего не скажет, - послышался с порога тихий усталый голос, и, обернувшись, я увидел Сергея.

- Какое еще, к лешему, зелье! Она что, на игле сидит?!

- Хуже, Андрей, гораздо хуже!

- Хватит темнить. Объясни, наконец, что за хреновина здесь творится! Если у Орла с кем-то война, нужно было сразу предупредить! Какой-то ублюдок стреляет в меня из кустов, затем эта прошмандовка всаживает в тебя перо, пытается сначала перерезать, а потом перегрызть мне глотку...

- Зелье не наркотик, - прервал мой гневный монолог Серега, - вернее, не наркотик в нашем понимании. Это колдовской отвар, делающий человека одержимым.

Подавившись руганью, я подозрительно воззрился на него, ища признаки сумасшествия. Не иначе, рехнулся парень! "Колдовство", "одержимый" - чушь собачья! Девица вдруг забормотала визгливым голосом какую-то ахинею. Слова было трудно разобрать, кроме непрестанно повторяющегося имени Люцифер.

- Заткни ей рот быстрее, - резко крикнул Сергей. - Сейчас беду накличет!