Его мономолекулярный клинок был невидим, но рассекая податливый воздух, оставлял термальный след…
Кощею нравилось открытое столкновение, пляска с лезвиями, упоение боем, и кристаллический покой посреди схватки, преодоление энтропийной ловушки – имя которой смерть, решение уравнений судьбы со многими неизвестными…
Первого эльфа Кощей специально не убил сразу, только ранил, полоснув по ляжке. Теперь тот мешал своим товарищам, молился Водану, хрипел: «Hilfe», махал руками, пытаясь сохранить равновесие. Ухватившись за раненного, Кощей прыгнул на второго эльфа, в коротком махе сбил его с камня. И тогда уже оттолкнулся от первого эльфа.
Баллистическое уравнение было решено Кощеем правильно. Эльф улетел в шипящий поток, а Кощею удалось достать ногой третьего здоровяка на верхнем уровне. Впечатал ему каблук прямо в руну «гибор». Здоровяк свалился в поток и был распотрошен маньями, прежде чем успел подумать, какой стиль плавания ему выбрать. Из реки лишь ненадолго выглянул полиуглеродный череп с помаргивающими оптическими волокнами. А Кощей побалансировал на камне размером десять на десять, и удержался.
Лжецаревич пробовал удрать, но Кощей настиг его в три прыжка. Засапожная отвертка перекочевала в руку мстителя, которая воткнула пыточный инструмент в затылок предателю и повернулась десяток раз. Из вскрытой черепной коробки недруга полетели искорки микросхем.
Никакой жестокости, обычная педагогика для тех, кто еще захочет предать наше славное тридесятое царство-государство.
Все?
Нет, не все.
С берега на Кощея смотрел заяц с подлыми человеческими глазами.
– Вот он, вот он, нечистый! Da stehts er, meine Herren!
Ну что ж, драка продолжается. По склону противоположного берега спускался еще десяток эльфов в шкурах с управляемой зеркальностью…
Но внезапно мир замер и погас.
4. Танго и Кэш
Наступила ночь. Посреди ночи зажегся ослепительный золотой нимб. Внутри него левитировал инквизитор, с опущенным доминиканским капюшоном, с портфелем, в котором, наверное, лежали самозатачивающиеся инструменты дознания, с крючковатыми пальцами, которыми трудно гладить, но легко передавливать пневмопроводы. Был он массивный, сгорбленный – такой в темноте и за гоблина сойдет.