— Извиняйте, что разбудил, — гудит он в трубку. — У нас тут легкий шухер в музее… Нет, я с вокзала звоню, по московскому автомату… Один момент. — Опускает монету. — Столичный майор приехал, Пчелкина тянет… Да уж он вещички складывает… Картину какую-то опечатали, сказали с собой возьмут. Момент… — В прорезь отправляется следующая монета. — Ни-ни, я ничего не шебаршусь, я помалкиваю… И в котельной у меня был, глядел… Ага, понял. Все будет оки-доки… Маруська привет и поцелуй передает. Соскучилась, говорит. Ладно… Ладно, буду телефонировать.

* * *

В кабинет начальника следственного отдела Скопина входит Знаменский.

— Сообщение Томина прочли? — спрашивает Скопин.

— Прочел, Вадим Александрович.

— Садитесь. Есть указание прокурора возобновить дело о краже из музея. Что я вам и предлагаю.

Он передает Знаменскому тоненькую папку, почти пустую еще.

— Если выйдет, может выйти любопытно, — улыбается Пал Палыч.

— Почему «если»? Смущает непривычность материала?

— Немножко, товарищ полковник. Хочется хотя бы дождаться возвращения Томина.

— Не имеет смысла. Вы упустите несколько дней.

Знаменский перелистывает документы в папке.

— Найдите квитанцию комиссионного магазина. Нашли? Ваши соображения?

Пал Палыч молчит минуту, прикидывает.

— Выяснить, кто сдал в магазин «Подпаска». Если удастся — кто его купил. Попробовать установить, пряталась под ним уже тогда другая вещь или «Подпаска» приобрели ради образца, чтобы скопировать поверх главной картины и иметь товарный чек для таможни. Такой пока круг вопросов, Вадим Александрович

— Для начала вам в этом кругу работы достаточно.

* * *

Чего только нет в комиссионном магазине по продаже картин и художественных изделий! Даже облупленные прабабушкины безделушки, недавно считавшиеся отжившим старьем, вошли нынче в моду и в цену. А уж о подлинно антикварных вещах и толковать нечего!