И снова повисла особенная тишина. Сарьон вздохнул и закрыл лицо ладонями. Епископ Ванье опять заговорил — очень тихо, почти шепотом.

— И все еще может быть так просто, отец. Судьба Мерилона в твоих руках — а может быть, и судьба всего мира.

Испуганный каталист вскинул голову и начал возражать:

— Нет, ваше святейшество! Нет! Я не хочу...

— Не хочешь брать на себя такую ответственность? — мрачно уточнил Ванье. — Боюсь, у тебя нет выбора, Сарьон. Ты допустил ошибку, и тебе придется за нее расплачиваться. Видишь ли, я кое-что знаю о темном камне. И я знаю, что Джорам не научился бы его использовать, если бы ты ему не помог, каталист.

— Ваше святейшество... Я не понимаю... — пробормотал несчастный Сарьон.

— В самом деле, Сарьон? Может, разумом ты и смирился с тем, что сделал, но в душе знаешь, что грешен! Я чувствую твою вину, сын мой, вину, которая разрушила твою веру. И ты не избавишься от этой вины до тех пор, пока не исполнишь свой долг. Приведи мальчишку ко мне, предай его в руки церкви — так ты облегчишь страдания своей истерзанной души, и в ней снова воцарится прежний покой.

— А... А что будет с Джорамом? — нерешительно спросил Сарьон.

— Это не должно тебя заботить, отец, — сурово ответил Ванье. — Он дважды нарушил наши самые святые законы — совершил убийство и принес в мир ужасающую, демоническую силу. Вспомни о своей собственной душе, Сарьон, подумай о ее спасении!

«Если бы я только мог...» — устало подумал Сарьон.

— Отец Сарьон! — Теперь Ванье явно разозлился. — Я чувствую в твоей душе сомнения и смятение — вместо смирения и раскаяния!