— Ешьте, пейте, — сказал Фредерик, когда они уселись за небольшой круглый стол. — Марта обработает ваши царапины.

Марта была Смотрителем этого поста. Высокая жгучая брюнетка с пронзительными черными глазами, гибкая и изящная, как кошка, — ей никак не подходила роль прислуги. У Элиаса при первом же взгляде на нее пересохло во рту и где-то внизу живота проснулось то, что, он помнил, проснулось и тогда с горничной матушки на сеновале Осенней усадьбы. Вспомнив об обете, он взял себя в руки. А вот Фредерик, похоже, никак не реагировал на чары своего Смотрителя. Зевая, он предоставил себя ее заботам: Марта сняла с него оружие, оба пояса, браслеты; когда он сел, стянула сапоги и наколенники, принесла серебряный таз теплой воды, чтобы вымыть Судье ноги. Элиас ее не заинтересовал — она то и дело бросала мимолетные и неравнодушные взгляды на Фредерика. Будущему же гвардейцу из внимания девушки достались таз для умывания, кувшин с водой и большое льняное полотенце.

Теперь они приготовились перекусить. Марта принесла двух копченых кур, большую глиняную миску салата из капусты и моркови, оплетенную бутыль вина, пару жареных колбас, зеленого лука, помидор, выложила на стол свежую буханку душистого хлеба. У Элиаса теперь засосало под ложечкой. Эти яства напомнили ему родной дом.

Пока они ели, Марта пристроилась на табурете за юношей, стянула с него куртку и принялась смазывать каждую его царапину каким-то тягучим составом из маленькой глиняной баночки.

Когда голод был побежден, Элиас выказал желание задать пару вопросов. Фредерик знаком отослал Марту и приготовился отвечать.

— Вы знали этого бандита, сэр? — начал юноша.

— Ну да, — кивнул Фредерик, бросая в рот пару орехов. — Каюсь, что знаком со многими людьми, которых вы, да и другие, иначе как преступники не называете. Все они в свое время получают по заслугам от меня или моих людей. Есть непреложная истина — безнаказанность умножает зло. И мы, Судьи, должны не допускать такого умножения.