Хороший вопрос, Шарлотта. А теперь сядь, открой записную книжку и напиши эссе сотни на три слов. Назови его «Самооценка».

Нет. Никаких эссе. И нечего себя ругать. Начинаю жизнь заново. Новая работа. Новая квартира на другом конце городка. Новая соседка по квартире.

Мне пора домой.

Девушка поднимается. Скрипят пружины. Она спускает ноги на пол. По выцветшему восточному ковру скользят тени. К туалетному столику прислонен черный дипломат.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает Шарлотта.

Девушка вспоминает, что в баре она уже задавала ему этот вопрос, но он не ответил.

– Ты имеешь в виду работу?

– Ну да.

– Ну, то тем, то сем. Немножко того, немножко этого.

Но чемоданчик его выдает.

– Так ты коммивояжер?

– Ну, иногда я что-то продаю. А иногда покупаю.

Звучит очень таинственно. Ну-ну, не проболтайся, Джон!

Мужчина протягивает к ней руку. Горячая шершавая ладонь касается прохладной кожи.

– Иди сюда. Еще рано.

Шарлотта встает.

– Надо идти. Все было прекрасно. Правда.

Обеими руками она откидывает назад влажные светлые волосы.

Потом наклоняется, подбирает с ковра его галстук, вертит в руках, рассматривая темные полоски.

– Очень скромная расцветка, Джон.

Он смеется. Смех у него сухой, больше похожий на кашель.

– Все из-за костюма. Это галстук к этому костюму. Создает определенный образ. Как маска. Мы ведь все носим маски, правда?

«Что до меня, то я без маски», – думает Шарлотта и бросает галстук.

Наступая на тени, она проходит через комнату к своей одежде. Ей хочется открыть дверь стенного шкафа и посмотреть, что за одежду носит его жена.

Девушка берет со стула трусики. Почему она сегодня выбрала именно черные атласные? Разве она знала, что закончит день в чужой постели? В чужой постели, нагишом?

Шарлотта поднимает ногу, натягивает трусики. Она чувствует на себе его взгляд. Давай, давай, смотри, Джон. Я ради этого сюда и пришла!