– Не знаю.

Мамору опустил взгляд. Потом сказал:

– Валерий… вы говорили, что ещё не научились извлекать наноробота из организма.

«Ох, чёрт, только не продолжай», – подумал я, но он уже продолжал:

– Мы подключаемся к этой программе не в последнюю очередь с целью научиться его извлекать. Сколько у вас ещё времени? У вас лично?

Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза ладонью. Улыбнулся.

– Не очень много.

– Постарайтесь продержаться.

– Хорошо.

– Обещаете?

– Да.

Я всё ещё не смотрел на него, но знал, что его лицо изменилось, когда он произнёс следующие слова:

– Ваше время ещё не пришло. Поверьте мне. Вы не понимаете. Суицид не средство. Это – цель. И если вы не можете осуществить его как цель… в нём нет смысла. Вы не готовы.

– Я не готов, – прошептал я, хоть это и не имело никакого значения. Не готов, но, чёрт возьми, я так устал. Когда у меня два дня не бывает припадков, я расцениваю это как настоящие каникулы. Мне всё время больно. Мне больно даже сейчас, потому что и сейчас я думаю о том, что скоро всё прекратится. Скоро. Но не так скоро, как хотелось бы. И разве имеет значение, что я почти научился не замечать эту боль?

– Извините, мне надо идти, – проговорил я и встал. Мамору смотрел на меня из кресла снизу вверх. Его поблескивающие голубые глаза казались влажными.

– Валерий, мы научимся извлекать их, – сказал он. – Обязательно.

– Да, – ответил я. – Да, разумеется. Если есть что извлекать.

«Всё-таки линзы, – подумал я с нелепым триумфом, когда глаза японца широко распахнулись, и стали видны тоненькие ободки по краям радужек. – Так и знал. А ты вот, приятель, не знал, похоже…»

– Плацебо?.. – прошептал он.

Да какая разница, в самом деле? Эта мысль давно приходила мне в голову – ну не верилось, что дорогущих нанороботов за просто так внедряют в кровь кому попало. Ведь что нам вводили? Прозрачный раствор.